Меню

Диалог как средство познания

Диалог как средство становления смысловых структур

Опубликовано: «Образование и саморазвитие» № 1(7), 2008, с.211-216

Постановка проблемы и предмет исследования
Содержание воспитательной деятельности в любом образовательном учреждении направлено на ознакомление подрастающего поколения с базовыми ценностями человеческой культуры. Однако, если процесс освоения этих ценностей ограничен лишь вербальными методами целенаправленной передачи информации, то полноценного смыслообразования не происходит. Дети усваивают информацию в той или иной форме, узнают её при новых предъявлениях, оперируют этой информацией в речи, но смыслы, выраженные в текстах ценностные позиции, зачастую не становятся регуляторами поведения в ситуациях осознанного нравственного выбора.
Иными словами, в воспитательном процессе возникает ситуация, хорошо известная в психологии и психотерапии – знание нравственно-этической нормы не является достаточным условием того, что эта норма становится основой выбора в конкретной жизненной ситуации [12] В ряде психологических исследований показано, что наиболее эффективным условием решения данной проблемы является процесс самостоятельного смыслообразования (independent sense-creation) у ребенка. Необходимым средством для этого является особым образом организованный и построенный диалог (sense-creating dialogue) [11].
Целью нашей работы было исследование особенностей диалога как средства самостоятельного смыслообразования, а так же выявление возможностей и психологических условий использования такого диалога в учебно-воспитательном процессе, в конкретной педагогической практике.
При этом мы исходили из следующих теоретических оснований.
1. Сознание имеет диалогическую природу и существует в диалоге. Это положение глубоко обосновано в работах М. Бубера, М. Бахтина, А. Пятигорского, М. Мамардашвили и других исследователей. В диалоге рождаются те смысловые структуры, которые переживаются личностью как особо значимые, оставляющие глубокий след в сознании, и, в силу этого, приобретающие способность управлять поведением в ситуациях нравственного выбора.
2. Рождение смысла предполагает некоторую совместную деятельность. Даже в том случае, если эта деятельность осуществляется наедине (по А.Н. Леонтьеву, в «утаенном плане сознания»), она происходит во взаимодействии с каким-либо объектом Культуры (литературным или музыкальным произведением, явлением искусства и т. д.), в своеобразном диалоге с ним или его автором.
3. Несмотря на то, что в современной литературе насчитывается более трехсот определений того, что есть «культура», почти все исследователи согласны с тем, что основной системообразующей структурой культуры является смысл («культурный смысл» в данном случае является синонимом понятия «культурная ценность»). Таким образом, культура есть система опредмеченных ценностей-смыслов. С другой стороны, культурно-историческая психологии Л. С. Выготского исходит из того, что человеческое сознание имеет не только системное, но и смысловое строение (по Выготскому – «смысл, как образующая сознания»). Это дает некоторые основания говорить о существовании единого общего смыслового пространства («культура – сознание»), пространства, задающего траекторию возможного развития и становления смысловых структур сознания ребенка [5].
Диалог как средство самостоятельного смыслообразования: общая характеристика
Сознание начинается там, где начинается диалог, вызванный каким-то противоречием, выраженным в логической форме. Значение диалога как формы существования сознания хорошо обосновано в исследовании М. М. Бахтина «Проблемы поэтики Достоевского»[2]. Бахтин считал, что существует особая сфера бытия человека, которая не поддается освоению с монологических позиций. Анализируя диалоги в романах Достоевского, он выделяет в них множественность самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинную полифонию. Диалог — взаимодействие никогда не сводимых в единое целое сознаний.
Эту мысль продолжает философ М. К. Мамардашвили: «По обыденной привычке мы, как правило, вписываем акты сознания в границы анатомического очертания человека. Но, возможно, существенным, каким-то первичным образом сознание размещено вне индивида и представляет собой какое-то пространственно-подобное или полевое образование»[9].
Важность диалога для открытия особого состояния человеческого существования обосновывает в онтологической концепции диалога М. Бубер. Диалог открывает особое состояние человеческого существования «…поистине речь не заложена в человеке, но человек пребывает в речи и говорит из нее, — так всякое слово, так всякий дух. Дух не в Я, он между Я и Ты» [3]. Только в диалоге «Я» и «Ты» создается концепция межличностного, межчеловеческого. Смысл межчеловеческого можно обнаружить только в самом диалоге, только в этом «между», которое участники диалога переживают вместе.
Об этом же и у В. В. Налимова. «Обратим внимание на тот очевидный факт, что все личности, представляющиеся нам душевно здоровыми, практически всегда оказываются погруженными во внутренний диалог. Диалог с кем? — с самим собой» и «способность к непрекращающемуся диалогу, это одна из основных семантических особенностей человека. В отличие от всякого существующего (или мыслимого) компьютера, человек всегда способен находить оппонента в самом се¬бе — оппонента разной степени близости или удаленности от са-мого себя» [10, с. 186-187]
Любые отношения, даже наши отношения с самими собой диалогичны. Но не всякая межличностная вербальная коммуникация есть диалог в процессе которого «Я» становится «Ты», и возникает (по Налимову) некая гиперличность. Такой диалог — это уже не та форма коммуникации, посредством которой передается некий объем информации. В. В. Налимов выделяет в отношениях между людьми два уровня. Первый — типичный для нашей культуры уровень внешних коммуникаций. «Человек взаимодействует с другим на деловом — логически структурированном уровне, оставаясь замкнутым на самом себе, сохраняя в неприкосновенности свою систему смысловых представлений. (Пример: в научных спорах, религиозных и даже философских диспу¬тах, несмотря на всю их напряженность, всё может кончаться ничем — каждый остается в капсуле своих собственных смыс¬ловых представлений.)» [10, с. 203]. По М. Мамардашвили это уровень оперирования знаковыми механизмами – внешний, механический уровень общения. На этом уровне мы используем привычные лексические клише, конструкции штампов, и мышление не встречает никаких затруднений, и, (если использовать термин В. М. Аллахвердова) – сфера сознания не возникает! [1]
Диалог, создающий сферу сознания, предполагает иной уровень взаимодействия. В. В. Налимов определяет его как «транс¬персональный». «Это — размыкание индивидуума, переоценка его смысловых позиций, позволяющая создавать гиперлич¬ность»[10, с. 203] В гиперличности индивидуальность может полностью раствориться, поэтому важно, чтобы образование гиперличности было деликатным процессом — «когда личность человека не растворяется в ней полностью, а только смыкается с ней одной из множества своих составляющих»[10, с. 203].
Человек постоянно находится в ситуации выбора — от неосознанного ситуативного, до осознанного экзистенциального, меняющего характер смысловых связей человека с миром. Выбору всегда предшествует затруднение, проблема, несоответствие установленных смысловых связей и новой ситуации. Экзистенциальный выбор, на наш взгляд, – это выбор в ситуации, когда, по Бахтину, человек находится в несовпадении с собой, раздвоенности, нецелостности. Создавая новые смысловые связи, человек обязательно (до или после выбора) начинает диалог. Но в чем особенность такого диалога?
Для того, чтобы в процессе выбора человек мог опереться на собственные смыслы, а не отраженные, присвоенные смыслы других людей, он должен эти смыслы научиться создавать. Необходимо развитое умение вести внутренний диалог. Культура так называемого внутреннего диалога опосредована культурой диалога внешнего. Если наши ценностные ориентации есть отражение или присвоение ценностей общества, то и наша нравственность – отражение нравственных позиций близкого нам социального окружения. Но при ненадежных критериях общественной нравственности все-таки существуют смысловые структуры, позволяющие человеку быть существом духовным даже в самом аморальном с духовной точки зрения обществе. В. В. Налимов в своей работе «Спонтанность сознания» называет их глубинными смыслами. Л. С. Выготский, в свою очередь, относил их к «вершинной психологии», противопоставляя их, таким образом, фрейдовским «глубинам подсознательного».
Начиная «внутренний» диалог, мы вновь создаем, как сказал бы М. К. Мамардашвили, ту сферу сознания, в которой впервые возникли те смысловые связи, к которым мы сейчас обращаемся. Мы можем не сознавать этого возвращения, но на каком-то глубинном, не доступном осознанию уровне, сработают связи, вызвавшие сильное переживание, потрясение нашего психического аппарата. Именно поэтому важно, чтобы источником формирования этих глубинных смысловых связей было не столько ближнее окружение ребенка, не только религия и мораль конкретного общества, но, прежде всего, сокровища мировой художественной культуры, запечатлевшие в символической форме варианты духовного поиска и нравственного выбора человечества. Это глубинные или духовные смыслы, созданные самим человеком посредством «распаковывания» (термин В. В. Налимова) и воссоздания смыслов культуры есть важнейший источник становления смысловых структур сознания.
По нашему мнению, формирование ценностных понятий в онтогенезе может происходить двумя способами . Чаще всего по типу формирования понятий житейских, и тогда в репрезентации ребенка понятие представлено неконкретно, как некое перепевание с чужого голоса.
Второй путь формирования ценностного понятия — по типу формированиия понятий научных. Здесь отсутствует тот главный фактор, который является показателем возникновения новой структуры сознания – переживание как состояние психического аппарата в момент сознательного акта. В этом случае ценностное понятие зачастую лишено личностного отношения, оно существует лишь в вербальной форме. И, как результат, наши суждения расходятся с поступками.

Читайте также:  Как рассчитывается коэффициент обеспеченности оборотных активов собственными оборотными средствами

Источник



Диалог в социально-гуманитарном познании

Диалог как структура понимания. Диалог является очень эффективной формой приобретения и порождения знания.

Диалог в широком смысле слова:

Диалог в узком смысле слова:

— обмен информацией между двумя людьми, противопоставлен монологу – готовому знанию.

Диалог возможен при:

— общности тезауруса (должны совпадать только частично)

Диалог не возможен при:

— полном не соответствии тезауруса

— полном соответствии тезауруса

Целью любого диалога является конструктивность.

С точки зрения логики диалог – это структура высказываний (вопрос-ответ).

Развитие диалога – это многократное взаимодействие определенности и неопределенности. По мере снятия неопределенности знания диалог приобретает ясный и законченный вид.

В своем научном творчестве М.М.Бахтин не только раскрыл и обосновал фундаментальные различия монологического и диалогического методов в гуманитарных науках, но и практически реализовал новые методологические установки — установки гуманитарного диалогизма. Будучи убежденным, что в художественно-историческом, литературно-эстетическом творчестве «Предел здесь не я, а я во взаимоотношении с другими личностями, то есть я и другой, я и ты», он многократно и многопланово продемонстрировал научно-эвристическую продуктивность гуманитарно-диалогического метода в сравнении с методами объектно-позитивистского и субъектно-монологического исследования.

Диалектика диалогики состоит в том, что диалогическое «Я-Ты» отношение не является только познавательным, но прежде всего несет в себе онтологическую укорененность человеческого существования, а потому как только человек или сам диалог становится средством познания, то человек, личность, субъект обращения превращаются в объект познания и, значит, редуцируются только до познавательно-гносеологического отношения. Диалогическое же исследование, по форме и содержанию протекает как диалог двух суверенных субъектов, ибо «Любой объект знания (в том числе человек), — писал М.М.Бахтин, — может быть воспринят и познан как вещь. Но субъект как таковой не может восприниматься и изучаться как вещь, ибо как субъект он не может, оставаясь субъектом, стать безгласным, следовательно, познание может быть только диалогическим».

Научно-гуманитарная позиция М.Бахтина состояла в глубоком понимании особенностей и уникальности природы человека среди других явлений в мире и продолжала духовно-мировоззренческую линию Достоевского. Писатель, который открыл в культуре жанр подлинного психологического романа, всегда испытывал неприязнь к «бернарам» позитивистской науки, уверенным, что владение утилитарно-прагматическими или научно-физиологическими «отмычками» открывает им путь к исчерпывающему познанию и диагностической оценке человека и вместе с одним из своих героев (Ставрогиным) признавался: «..я не люблю шпионов и психологов…которые в мою душу лезут». Словно конкретизируя библейское «Не судите, да не судимы будете», Ф.М.Достоевский развенчивал принципы позитивистской оценочности в постижении людей и утверждал в своем творчестве духовно-ценностный взгляд на сущность и природу человека, ибо был убежден, что «…законы духа человеческого столь же неведомы науке, столь неопределенны и таинственны, что нет и не может быть еще ни лекарей окончательных, ни даже судей окончательных, а есть Тот, который говорит: «Мне отмщение и Аз воздам».

Источник

Концепция диалога и его значение в гуманитарном познании.

Указанное отношение к объекту исследования приводит к тому, что наиболее адекватной формой естественнонаучного знания выступает монолог: «интеллект созерцает вещь и высказывается о ней. Здесь только один субъект — познающий (созерцающий) и говорящий (высказывающийся). Ему противостоит только безгласная вещь». Напротив, ученый-гуманитарий или философ имеют перед собой в качестве объекта исследования человека, от качеств которого он полностью абстрагироваться не может, даже если сущность последнего реализована в каких-то отчужденных структурах (тексты, другие произведения). Поэтому формой выражения гуманитарного знания является диалог, в котором активность обеих сторон (субъекта и объекта) очень высока, и важна не точность, достигаемая за счет сильного огрубления, а глубина проникновения в исследуемый объект. «Познание здесь направлено на индивидуальное. Это область открытий, откровений, узнаваний, сообщений. Здесь важна и тайна, и ложь (а не ошибка)» [6]. И это не недоразвитость гуманитарного познания, как склонны считать сциентистски настроенные мыслители, а его важнейшая особенность.

Познание в гуманитарной науке выступает как постижение или понимание смыслов, заложенных в исследуемом явлении. Достигается это на особом идеальном уровне, который реализуется через диалог текстов. Текст есть особое смысловое единство, или смысловая целостность. Понять текст и через него понять целостный смысл явления — это не то же самое, что и познать его. Познать, в узком (естественнонаучном) смысле, означает наложить на исследуемый объект некую познавательную форму, или структуру, заведомо избавившись от его целостного смысла.

Представитель гуманитарного знания имеет перед собой не бытие как таковое, не совокупность каких-то явлений или феноменов, а их смысл, зафиксированный в текстах. Посредством текста бытие говорит с нами. Целостность текста, т.е. появление в нем смысла, который отсутствует в той совокупности знаков, из которой он состоит, возникновение нового как бы из ничего является важнейшей особенностью, с которой неизбежно имеет дело представитель гуманитарного познания. Поэтому познание текста осуществляется в диалоговой форме. Это как бы общее коммуникационное поле двух сознаний, а в более широком смысле двух культур. В таком диалоге глубинное значение текста (не формально-логическое) определяется всем социокультурным контекстом, который исследователь-гуманитарий также должен учитывать.

В своем научном творчестве М.М.Бахтин не только раскрыл и обосновал фундаментальные различия монологического и диалогического методов в гуманитарных науках, но и практически реализовал новые методологические установки — установки гуманитарного диалогизма. Будучи убежденным, что в художественно-историческом, литературно-эстетическом творчестве «Предел здесь не я, а я во взаимоотношении с другими личностями, то есть я и другой, я и ты» ( 3, с. 391), он многократно и многопланово продемонстрировал научно-эвристическую продуктивность гуманитарно-диалогического метода в сравнении с методами объектно-позитивистского и субъектно-монологического исследования.

Как только человек или сам диалог становится средством познания, то человек, личность, субъект обращения превращаются в объект познания и, значит, редуцируются только до познавательно-гносеологического отношения. Диалогическое же исследование, по форме и содержанию протекает как диалог двух суверенных субъектов.

В диалогизме целое,- указывает американский методолог М.Холмквист, — т.е. завершенное целое, не может не пониматься как относительное, иначе говоря, как относимое к чему-то другому, как релятивное понятие». Все вещи и явления в мире можно видеть только с точки зрения определенного человека, субъекта; не бывает «ничьих» или «всеобщих» представлений, образов, мыслей, чувств, отношений, концепций.Суть диалога в том, что он представляет собой «живые» диалогические отношения, а потому восприятие, видение, чувствование, действование всегда обусловлены определенными предпосылками, диспозициями, отношениями. Релятивное, диалогическое понимание отношений позволяет Бахтину понимать жизненное мировоззрение человека как целостное и универсальное мироотношение, что прямо свидетельствует о том, что диалогическое мировоззрение-мироотношение выражает экзистенциально-онтологическую глубину постижения сути и феномена человека. Диалогическое понимание раскрывает ограниченность и неадекватность монологического образа мира, в основе которого лежит неявная предпосылка возможности единственной позиции индивида в мире (ни к кому, и ни к чему не относимая, т.е. не-релятивная), которая позволяет ему иметь абсолютно полный и верный образ мира.

Источник

Роль диалога в социальном познании

Характерной особенностью социально-гуманитарного познания является диалог. Диалог – отнюдь не простая, как кажется на первый взгляд, а довольно сложная, наполненная многообразным содержанием, специфически человеческая форма взаимодействия, важнейшее условие понимания. Еще с античных времен стал известен как литературная форма, употребляемая для изложения проблем с помощью диалектики. Сократом и Платоном доведен до высшей формы.

В диалоге осуществляются два естественных человеческих стремления: стремление сказать и быть услышанным и стремление понять и быть понятым. Очевидно, что способ этого осуществления аналогичен и способу, каким осуществляется сама философия. Поэтому поиск этого способа предполагает обращение к философии, а именно к ее началу, т.е. к античности.

Одним из родоначальников философской диалектики (и диалога) был, как известно, Сократ. В центе его внимания – диалектика, которую он понимал как искусство совместного добывания истины в процессе спора. А это означало, что основной способ достижения истины в сократовской диалектике – диалог, вопросно-ответный метод – не только как способ философствования, но и как образ жизни.

После эпохи Возрождения диалог практически исчез из «философского обихода» (за исключением немецких романтиков). Усиление интереса к диалогу как способу постижения истины в социально-гуманитарном познании началось в первой трети ХХ века – «философия диалога» (Бубер, Эбнер и др.), Дж. Коллингвуд, Гадамер и др.

Однако еще Фейербах в середине XIX в. указал на важность отношения «Я – Ты» в структуре человеческой деятельности. Фейербах убежден, что истинная диалектика не есть монолог одинокого мыслителя с самим собой, это диалог «Я» и «Ты». Это значит, что мыслитель лишь постольку диалектик, поскольку он противник самого себя.

Британский философ и историк Р. Дж. Коллингвуд большое значение придавал логике вопроса и ответа в социально-гуманитарных науках.

Проблема диалога занимает центральное место в трудах М. Бубера – современного еврейского религиозного философа, создателя «диалогической теологии». Основная идея его философии – бытие как «диалог» между Богом и человеком, человеком и миром.

Бубер исходит из того, что «мир для человека двойственен в соответствии с двойственностью основных слов, которые он может произносить. Основные слова суть не единичные слова, а словесные пары. Одно основное слово – это пара Я — Ты. Другое основное слово – пара Я — Оно…

Указанные две пары отношений качественно различны: Я – Оно – это субъект-объектное отношение, Я – Ты – субъект-субъектное.

Важнейшее значение диалог приобретает в философской герменевтике Гадамера. Гадамер отмечает, что многих мыслителей объединяло убеждение в том, что путь истины – это диалог, а не монологическая мысль. Гадамер считает, что можно представить себе целую «философию разговора». В этой связи он прежде всего упоминает Платона, который видел в диалоге принцип истины.

Гадамер обращает внимание на очень важную для герменевтики особенность платоновской диалектики – ее вопросно-ответную форму. Опыт Платона исключительно полезен, по Гадамеру, для гуманитарных наук, логика которых есть логика вопроса.

Гадамер отмечает, что искусство диалектики не есть искусство «выдвигать победоносно аргументы», опровергая всех и каждого, а есть «искусство вопрошания и искания истины».

Однако Гадамер обращает внимание на то, что не существует метода, который позволил бы научиться спрашивать, научиться видеть проблематическое (т.е. противоположное «в себе»). И поэтому диалектика как искусство вопрошания, мышления не является навыком, которому можно было бы научить, и который позволял бы овладеть познанием истины. Искусство диалектики – особого рода, оно доступно лишь тому, кто стремится к знанию, т.е. тому, у кого уже есть вопросы.

Проблема диалога активно и плодотворно разрабатывалась в отечественной философской и гуманитарной мысли. И первым среди выдающихся ее представителей следует назвать М.М. Бахтина – подлинного «философа диалога».

В центре философской концепции мыслителя – диалогический принцип. В соответствии с этим принципом как общей философской основы гуманитарных наук он и разработал диалогические модели этики, эстетики, философии языка, антропологии и герменевтики.

Мыслитель подчеркивал, что «диалектика родилась из диалога, чтобы снова вернуться к диалогу на высшем уровне (диалогу личностей).

Идеи Бахтина активно и последовательно развивал и углублял В.С. Библер.

Ключевые понятия концепции Библера – «культура», «диалог», «диалог культур».

Именно в диалоге осуществляется взаимопонимание субъектов, каждый из двух субъективных миров в этом процессе раскрывает свои смысловые глубины. «Не будет преувеличением сказать, что логика диалога во многом заменяет эксперимент в гуманитарных науках». Человек ведет диалог не только с другими, но и с самим собою, со своей историей, меняясь в ходе этого диалога сам и оказывая одновременно влияние на партнеров по диалогу. Процесс понимания всегда носит диалогический характер, поскольку понимание тесно связано с общением (зачастую, косвенным), предполагает «встречу субъектов» (Бахтин). Понимание – это всегда диалог личностей, текстов, мыслей, культур и т.д.

Конкретными, исторически сложившимися формами диалога являются спор, полемика, дискуссия, беседа, диспут. Различают также диалог прямой, непосредственный – обмен мыслями, как правило, в устной форме, и косвенный, опосредованный – диалог с текстом, без «живого» автора.

Источник